A/66/152 ными действиями. Существуют две различные, но взаимосвязанные нормативно-правовые основы, которые следует рассматривать в этой связи: jus ad bellum и jus in bello. Первая является основой для рассмотрения вопроса о том, дает ли степень серьезности инцидента в киберпространстве основания приравнивать его к применению силы, что влечет за собой осуществление страной права на самооборону. Вторая представляет собой основу для определения правил, регулирующих использование киберпространства в контексте вооруженного конфликта. Jus ad bellum. Значительная часть правовых норм, регулирующих применение силы и самооборону, основана на трех положениях Устава Организации Объединенных Наций: a) статья 2(4) Устава Организации Объединенных Наций гласит: «Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства...»; b) согласно статье 39 Устава Совет Безопасности определяет существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии и делает рекомендации или решает о том, какие надлежащие ответные меры следует предпринять в соответствии со статьями 41 и 42 Устава; c) в статье 51 Устава признается и подкрепляется принцип о том, что «настоящий Устав ни в коей мере не затрагивает неотъемлемого права на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдет вооруженное нападение на члена Организации, до тех пор пока Совет Безопасности не примет мер, необходимых для поддержания международного мира и безопасности». Возможно сложно прийти к окончательному правовому заключению о том, что подрывная деятельность в киберпространстве представляет собой вооруженное нападение, влекущее за собой осуществление права на самооборону. Например, в тех случаях, когда источник угрозы и мотив неизвестны, а последствия не приводят к массовой гибели или физическим разрушениям, возможны различные выводы о том, имело ли место вооруженное нападение. Тем не менее такая неопределенность и возможность расхождений во мнениях не означают необходимости разработки новой правовой основы конкретно для киберпространства. Они просто отражают проблемы в применении правовой основы Устава, которая уже существует во многих контекстах. Тем не менее в ряде обстоятельств подрывная деятельность в киберпространстве может представлять собой вооруженное нападение. В этом контексте могли бы применяться следующие закрепившиеся принципы: a) право на самооборону от неизбежного или фактического вооруженного нападения применяется независимо от того, является ли нападающий государственным или негосударственным субъектом; b) применение силы в порядке самообороны должно ограничиваться необходимыми потребностями для устранения неизбежного или фактического вооруженного нападения и должно быть пропорционально существующей угрозе; 22 11-41693